Здесь явление столь сильно и рационально, превосходящее все рациональные объяснения этому явлению.
Сначала Я думала о Своём страхе, затем пали серебряные дожди.
Сначала Я думала о тишине и покое, затем пали серебряные дожди.
И Я думала о сильном, но Я падала к слабому.
Но Я читала о вечном, и Я падала к мимолётному.
Депрограмматизация, и они не принадлежат себе.
Чёрный сменяется красным, энтузиазм совершает самоуничтожения перед глазами творца.
О, непрерываемый цикл, круг страданий, который разорвать невозможно.
И есть это грамотная ложь, искусное манипуляторное воздействие на мозг птицы.
Каждая улика находит себя в пустошах надежд на ненахождение её.
Саркастические издевательства и кровавые плевки.
Стук, шёпот, шорох. Пыль впивается в носоглотку.
И это не сглотнуть.
Знакомое ощущение для художника, очевидно он смешивал в себе, изменяем и метаморфозитировал.
Он слышал, он видел, он ощущал, он наполнял, он ошибался, он умирал. Бился о тела, которые пронзал. Своим кистяным острием.
Мешающие ему, капли пота льются через его тело. От головы до пят.
Если вы спросите, Я отвечу о незнании, нежели о знании, потому, что это забавнее.
Земли сношали себя под святыми окроплениями. Спаривали, спаривались.
Рёв и вой дикого животного ранит слух художника. Крики и рыки, они раздражают его.
Будь он достаточно зол, и он, вероятно, сокрушил.
Эта маленькая птица погребала себя заживо, и истребляла подобных ей.
Ненависть и ярость, эти явления, эти чувства, взращивали её крылья снова и снова, вновь и вновь, пока она не понимала.
И излишняя концентрация, провоцирует малигнизации. Очаги потенциальной стагнации, но внезапная стимуляция. Конец конфронтации, манифест деструкции. Нет больше имитации.
И нужно было больше, и Она желала больше. Эта жажда неутоляема, только возрастаема в процентах невыносимости, возможной невозможности.
Через зеркала вы изменяетесь, правда оголяют изнанки перед лицами унылыми, лицами стагнации.
Солидные вариации, золотые цепи, бриллианты и сапфиры. Крошечная месть ради великой цели, но нет никакой правды. Не внутри и не снаружи.
Фатальность, и это Её имя. Её нарекательство. Её оскорбление. Её обзывательство.
Что-то никогда не приблизится, к тому, чем что-то является уже на месте приближающегося.
Фрактал, осколок, частица, немыслица, отягощение, мягкая смерть, лестное падение, горькое изнеможение.
Поражение центра, центр равенствует коллапсу. Умирание целого организма, дышащего более тысячи лет порочными ветрами.
Не каждая клетка возжелала бы видеть, если каждая клетка возжелает делиться, множиться, распадаться, и завершать цикл.
И всякая мысль подобна всякой клетке. Она угнетаема неисправностью этого.
О, неидеальность любого механизма, и любой механизм не автоматизирован.
Чёрные дожди из чёрных смол, и запекаемые капилляры выбрасываются из бордового неба.
Казалось, это не кажется, но возникает и это кошмар для Неё. Она, быть может, прочитает известие о Своей смерти. Рано или поздно, и обрушатся серебряные дожди.
Либо это и было Мотивом, либо это представлялось Вытрахиванием мозга.
О, эта птица, она лишена сладости. Она лишена сахара.
Солёные кристаллы вместо Её глаз, и крупицы соли вместо Её зубиков.
Добавив – убавить, изменяя – оставить прежним, осуществляя операцию – не навредить оперируемому.
Речевые завороты в затворенные комнаты, антинаучности и мистификации.
Когда Художник познал Всё, Он знает, и Он уверен, Всё не стоит ничего. И побег, это единственный вариант.
Изоляция и противопоставление.

Copyright Dinoya ©